Мне кажется, что аскетизм не то -чтобы делает трудной дисциплину, как раз таки наоборот -- неплохо её укрепляет.
С точки зрения буддизма всё так как вы говорите. Мной была приведена выжимка из Смрити, поскольку речь зашла о индуизме, там говорится, что долгая жизнь в цикле Крита, свободная от болезней, способствует наиболее полно совершать аскезы. С каждым последующим циклом аскетизм становится все более трудновыполнимым.
Тут скорее дело в том, кмк, что крайние формы аскетизма работают на укрепление чувства эго/самости. Типа -- вот я какой выносливый, могу весь день с закинуть за голову ногой сидеть, или там руку во славу Индры постоянно держать поднятой, что она уже высохли вся и пр. Или может в связи даже с сиддхами какими то небольшими... Кароче аскетизм не работает на постижение анатмана, в отличии от дхармы, потому-что все в нем вертится вокруг своего локального атмана, который является замаскированной самостью/эгоизмом.
Несомненно, крайний аскетизм Будда осуждал как недостойный и бесполезный. Но и нельзя сказать, что Будда не был аскетом.
Патанджали в Йога-сутрах говорит об аскетизме как о инструменте очищения и трансформации разума, без которого духовное развитие в принципе невозможно. В сутре 2.43 Патанджали дает прямое определение тапаса и его результата: "Благодаря тапасу сжигаются нечистоты, и тогда тело и органы чувств обретают совершенные способности (сиддхи)".
Патанджали в Йога-сутрах говорит об аскетизме как о инструменте очищения и трансформации разума, без которого духовное развитие в принципе невозможно. В сутре 2.43 Патанджали дает прямое определение тапаса и его результата: "Благодаря тапасу сжигаются нечистоты, и тогда тело и органы чувств обретают совершенные способности (сиддхи)".
Да, но все равно Патанджали не был сторонником сурового аскетизма,(угра тапас -- пожизненные стояния на ногах, поднятые до отсыхания руки, гвозди, угли и пр. садомазохизм) а постулировал умеренный топас в отношении тела: пранаямы, практика асан, умеренность в пище и т.д. В отношении реч: говорить правду, молчать. И в отношении ума: дхарана и дхьяна. Вообщем недалеко от буддизма пл сути и в рамках здравого смысла.
С точки зрения буддизма всё так как вы говорите. Мной была приведена выжимка из Смрити, поскольку речь зашла о индуизме, там говорится, что долгая жизнь в цикле Крита, свободная от болезней, способствует наиболее полно совершать аскезы. С каждым последующим циклом аскетизм становится все более трудновыполнимым.
Несомненно, крайний аскетизм Будда осуждал как недостойный и бесполезный. Но и нельзя сказать, что Будда не был аскетом.
Был, конечно, я не спорю. Но до просветления. И судя по тому что он о своих аскетических практиках рассказывал в суттах, был довольно радикальным в этом плане:
1. Удушение и задержка дыхания (Аппанака Джхана)
Будда пытался остановить дыхание через рот, нос и уши, чтобы полностью подчинить себе тело, что вызывало страшные боли:
«И тогда, Саччака, я подумал: "Что если я стану практиковать не-дыхательную медитацию?". И я перекрыл вдохи и выдохи через рот и нос. И когда вдохи и выдохи через рот и нос прекратились, воздух стал со свистом выходить через уши, порождая страшный шум, подобный звуку кузнечных мехов...
...Тогда я перекрыл воздух и через уши. Когда вдохи и выдохи прекратились полностью, сильные ветры стали резать мне голову, словно сильный человек полосовал её острым мечом. <...> Боль в моей голове была невыносимой, словно мне стягивали череп кожаным ремнем... Живот резало так, словно мясник кромсал его острым ножом».
(Махасаччака-сутта, МН 36)
2. Экстремальный голод и истощение тела(Тхёка-тхёка-ахара)
Гаутама сокращал приемы пищи до нескольких капель супа из бобов или семян, в результате чего превратился в живой скелет:
«Я дошел до того, что принимал совсем мало пищи — лишь по одной пригоршне отвара из люпина, бобов, гороха или чечевицы. Из-за того, что я ел так мало, моё тело стало крайне истощённым.
Подобно узловатым суставам бамбука стали мои позвонки. Подобно копыту коровы стала моя плоть на ягодицах. Подобно нити бусин стала выдаваться моя спина, кости которой соприкасались друг с другом. Подобно стропилам полуразрушенного навеса стали видны мои рёбра...»
(Махасаччака-сутта, МН 36) [1]
3. «Удака-тарака» (глаза-звезды)
«Подобно тому как в глубоком колодце далеко внизу тускло поблескивает вода, так глубоко в глазницах поблескивали мои зрачки. Подобно тому как сырая горькая тыква, срезанная до срока, съёживается и увядает от ветра и солнца, так съёжилась кожа на моей голове.
Если я хотел дотронуться до кожи своего живота, я нащупывал свой позвоночник. А если я хотел потрогать позвоночник, я упирался в кожу своего живота — так близко они сошлись. Когда я пытался испражниться или помочиться, я падал лицом вниз прямо там же. Когда я гладил рукой своё тело, чтобы успокоить боль, истощённые в корне волосы выпадали от прикосновения пальцев».
(Махасаччака-сутта, МН 36)
4. Обеты грязи и испытание климатом(Дуккара-карика)
В «Махасиханада-сутте» (МН 12) Будда описывает, как он отказывался от элементарной гигиены и подвергал себя воздействию дикой природы:«Я годами не смывал грязь со своего тела, пока она не накопилась на мне толстой корой, подобно тому, как кора нарастает на стволе дерева...В самые холодные зимние ночи я оставался на открытом воздухе, а днём уходил в глухую чащу леса. В самый жаркий летний месяц днём я оставался на солнцепёке, а ночью спал в душном лесу. И тогда обо мне можно было сказать следующее четверостишие:Пылающий от жара, замерзающий от стужи,Один в ужасающем лесу,Нагой, не сидя у огня,Мудрец стремится к чистоте».(Махасиханада-сутта, МН 12)
Но в итоге благоразумно оставил этот путь:
«И всё же, Саччака, этими суровыми делами, этой практикой, этим изнурением я не достиг никакого сверхчеловеческого состояния, никакой предрасположенности к благородному знанию и видению. И я подумал: "Пожалуй, есть другой путь к Просветлению"».
Но есть нюанс, который знают женщины, тонко чувствующие природу: страдание Бога от нашего аскетизма — это не Его «боль» в нашем понимании. Это скорее боль разлуки или оскорбление — когда живое существо, в котором Он пребывает, ведёт себя как тиран над собственным телом, забывая, что тело — это не «моё», а «Его». Параматман не страдает физически, но Его воля — чтобы ты заботился о теле как о средстве служения. Монахи-садху, которые умерщвляют плоть ради эго («я сильнее боли»), оскорбляют Бога внутри.
А вот преданный, который постится в день Экадаши ради Кришны, или стоит на одной ноге в медитации — это другое. Тут боль принимается ради любви, не как насилие, а как подношение. И тогда Параматман не мучается — Он радуется, видя твою жертвенность.
Кароче бдсм -- как он есть. Только перенесенный в метафизическую плоскость.
Вам нельзя начинать темы Вам нельзя отвечать на сообщения Вам нельзя редактировать свои сообщения Вам нельзя удалять свои сообщения Вам нельзя голосовать в опросах Вы не можете вкладывать файлы Вы можете скачивать файлы
FAQ
Поиск
Пользователи
Группы
Календарь
Peгиcтрaция
Профиль
Войти и проверить личные сообщения
Вхoд
